Глава 11. Песок
Артур Маркович ждал Рафаэля в кабинете в назначенное время, но Рафаэль так и не появился. Обычно если он задерживался, то обязательно предупреждал об этом своего наставника, но в этот раз не было никаких сообщений. В это время Рафаэль выходил из состояния комы в отделении реанимации. Его привезли сюда неделю назад в очень тяжелом состоянии. Травмы были настолько серьезными, что врачи сомневались, что он справится, поэтому было принято решение ввести его в искусственную кому, чтобы помочь организму выжить.
Несчастный случай произошел во время автогонок ралли, где Рафаэль принимал участие в качестве фотографа, поскольку это было его увлечением. Девятитонный грузовик неожиданно вылетел на вершину бархана, где находились журналисты и фотографы, и наехал на одного из них. Им оказался Рафаэль.
То, что его успели привести в больницу живым, было большим везением. Это стало возможным благодаря людям, которые оказались в тот момент рядом, стечению обстоятельств и невероятному стремлению к жизни самого Рафаэля. Когда грузовик на большой скорости неожиданно появился на бархане, все бросились в разные стороны, и Рафаэль в том числе. Но убежать он не успел, так как ноги застряли в песке, а машина приближалась слишком быстро. Столкновение стало неизбежным, и все произошло в считанные секунды. Сделав несколько прыжков, Рафаэль провалился в песок и упал лицом вниз. Это падение произошло за мгновение до столкновения с бампером грузовика и спасло его от прямого удара многотонной машины, которая, скорее всего, убила бы его. Упав лицом в песок, Рафаэль почувствовал, как по его спине проехали колеса грузовика.
С этого момента жизнь Рафаэля изменилась.
Трудно найти удачную аналогию с ощущениями человека, когда по нему проезжает девять тонн железа. Это безоговорочный аргумент, который провозглашает смерть и ставит точку в твоей личной истории. Нет никаких сомнений в том, что твоя жизнь в прошлом. В твоем распоряжении остаются лишь считанные секунды, во время которых ты еще можешь осознать, как бездарно и глупо ты ее потерял. Душа разрывается в клочья из-за несправедливости и предчувствия надвигающейся смерти. Ты не можешь ничего изменить, все уже случилось. Это твой конец. В эти мгновения есть только суровая действительность, которая становится твоей судьбой. Ты понимаешь, что все потеряно. У тебя больше ничего нет, и даже самого себя через мгновение, у тебя не будет. Это очень обидно, но тебе приходится с этим смириться. Ты больше не можешь прятать глаза от черных и бездонных глазниц смерти, так что тебе приходится поднять взор и заглянуть в ее ледяную пустоту.
Состояние шока постепенно начинало проходить, и раздавленная грудная клетка погружала Рафаэля в состояние чудовищной боли, которая нарастала с каждым вдохом. В сознании начала зарождаться мысль, что лучше быстрее умереть, чтобы не мучиться от чудовищной боли. Неожиданно для самого себя, согласившись со скорейшей смертью, Рафаэль вдруг со страхом вспомнил о своей семье. Он представил, какое горе и боль он причинит им своим скоропостижным уходом. От этой мысли душа Рафаэля сначала сжалась до размеров атома, а потом взорвалась как ядерная бомба. Как будто огонь жизни вспыхнул внутри и принял вызов смерти.
Теперь ему стало все равно, что изо рта идет кровь и что означать это может только конец, он решил еще раз увидеть свою семью, чтобы попрощаться. Он стал просить, чтобы ему дали еще несколько мгновений, чтобы увидеться со своей семьей, чтобы успокоить их и предупредить о своей кончине. Чтобы сказать Ольге как сильно ее любит, и попросить прощение за все несказанное и несделанное. Чтобы заглянуть в глаза своей дочери и пожелать счастья в ее жизни. Чтобы никто не страдал из-за его неожиданной смерти и не чувствовал боль в груди при воспоминании о нем, чтобы его семья верила, что он всегда будет рядом, оберегать и защищать их, даже если они его и не видят.
Но Боль! Нарастающая боль отрицательно качала головой и снова повторяла, что это невозможно, что надо было думать об этом раньше, еще при жизни. Но Рафаэль был не согласен, он продолжал дышать и посылал боль к черту. Каждый новый вдох – это все, что у него осталось, это все, что он мог контролировать в данный момент своей жизни, пусть даже в присутствии леденящего душу страха смерти.
— Главное выжить, главное дышать, — думал Рафаэль.
Сквозь боль доносились голоса людей, которые оказались в тот момент рядом. Грузовик умчался, растворившись среди барханов, оставив лишь следы на песке и облако пыли. Водитель не заметил, как наехал на человека. Остались только люди: фотографы, журналисты, зрители, – все, кто оказался в тот момент в этом сюжете жизни. И каждому из них пришлось почувствовать присутствие смерти.
Кто-то стоял в стороне парализованный страхом, кто-то кричал в панике: «Он умер, умер, да?!», кто-то убежал, опасаясь за собственную жизнь, но были и те, кто верил в жизнь и стал бороться за нее, пусть даже и не за свою. Ближе всех оказались два человека, присутствие которых повлияло на дальнейшее провозглашение жизни. Один из них был врач, и он не позволил трогать и переворачивать на спину Рафаэля, что было правильным решением. Второй раскопал перед его лицом яму, чтобы Рафаэль не задохнулся. И хотя они спорили между собой как лучше, в тот ключевой момент они сделали все, что должны были сделать для спасения жизни. Если бы не они, то все остальное было бы уже неважно.
Жизнь Рафаэля висела на волоске. Счет шел на минуты. Доставить его в больницу на автомобиле было невозможно: вокруг был один песок, и машина скорой помощи не смогла бы туда добраться, нужно было другое решение. Этим решением стал вертолет МЧС, который смог быстро прилететь в составе врачей из службы спасения. Но, добравшись до места, посадку осуществить было практически нереально из-за шквального ветра. Как будто степь не хотела отпускать Рафаэля. Лишь благодаря мужеству пилотов вертолет удалось посадить, и Рафаэля на носилках погрузили в вертолет. Во время обратного полета врачи оказывали ему необходимую медицинскую помощь. Эти люди в вертолете были следующим важным звеном в спасении жизни.
С момента получения травмы, Рафаэль удерживал концентрацию на дыхании, игнорировал боль и заставлял себя дышать. Его приводила в ужас мысль, что если он потеряет сознание, то не сможет управлять дыханием и тогда умрет. Лишь когда в больнице он услышал голос врачей, которые везли его в операционную на каталке и срезали по пути на нем одежду, он выключился. Скорее всего это произошло под воздействием морфина, который сразу же вкололи ему в приемном отделении. Теперь жизнь Рафаэля от него уже не зависела. Вместо него дышал аппарат, а врачи разбирались с поломанными костями и разорванными внутренними органами. Это было третье звено людей, благодаря которым Рафаэлю удалось выжить.
За день до трагических событий Рафаэль начал замечать «знаки», но, будучи убежденным материалистом, не придавал им никакого значения. Он считал их просто совпадениями, а символическую связь между ними, которую улавливал, считал глупостью и стыдился самого себя за такое примитивное суеверие. Подобные знаки Рафаэль видел часто, они как будто разговаривали с ним – предупреждали его или наоборот указывали верный путь, но он всегда игнорировал их. Он не верил в знаки и считал тех, кто говорит об этом серьезно, чудаками, которые обманывают самих себя и других людей. Поэтому Рафаэль всячески старался избегать таких размышлений, боясь незаметно для себя поверить в них и стать одним из таких по-детски наивных людей.
В этот раз знаков было много, но их значение Рафаэлю как обычно суждено было понять позже, уже после трагических событий.
Первым знаком был бумажный пропуск Рафаэля, на котором остались следы от колес автомобиля. За день до начала гонок ралли Рафаэль приехал в администрацию организаторов мероприятия, чтобы зарегистрироваться и получить разрешение на участие. Получив бумажный пропуск, Рафаэль положил его в задний карман джинсов и, прихватив с собой камеру из машины, решил прогуляться вдоль стоянки участников гонок и пофотографировать. Пройдя до конца автопарка, он развернулся и направился обратно. Буквально через сто метров он увидел чей-то валяющийся на дороге пропуск. Не обнаружив своего в кармане, Рафаэль поднял его с дороги и обратил внимание, что по нему недавно проехал автомобиль, так как на пропуске остались следы от колес. Не придав этому значения, Рафаэль убрал его в другой карман и вернулся к своей машине.
Вторым знаком была ситуация за несколько часов до трагедии. Находясь на бархане в ожидании участников гонки, Рафаэль решил вернуться в свою машину, чтобы переодеть обувь. Его джип стоял на приличном расстоянии от бархана и от маршрута заезда. Когда же он возвращался, то неожиданно из-за песчаной насыпи навстречу вылетел автомобиль одного из участников и чуть не сбил его. Он еле успел увернуться. Но и этот знак Рафаэль проигнорировал.
Третьим, но уже малозначительным символом надвигающейся опасности был выпавший случайно нож. Рафаэль всегда носил с собой на клипсе перочинный нож. Этот нож ему подарила жена на день рождения, зная его увлечения холодным оружием. Так вот, когда Рафаэль в составе других фотографов стоял на бархане в ожидании гонщиков, кто-то рядом обратил его внимание на валяющийся в песке нож, который каким-то непонятным образом выпал из кармана.
Все три знака Рафаэль проигнорировал. Если бы он был более внимательным и прислушивался к символам жизни, то мог бы многое предусмотреть заранее и избежать таких тяжелых последствий. Хотя, кто знает, зачем человек видит знаки и почему ему их показывают? Возможно, чтобы уберечь его от опасности, а возможно, чтобы предупредить о приближении неизбежного. А может, это просто игра больного воображения? Возможно тогда видеть знаки приближающихся трагедий и не стоит.
После выхода из комы состояние Рафаэля все равно оставалось критичным. Гарантий, что он выживет, никто из врачей не давал, скорее наоборот, большинство склонялось к мнению, что он не выкарабкается. Уж слишком тяжелыми были травмы. Несколько раз его жене звонили и просили приехать в больницу на тот случай, если вдруг очередная операция пойдет не так, и тогда она успеет попрощаться с еще живым Рафаэлем. Но все как-то обходилось, и Рафаэль продолжал оставаться среди живых.
Еще несколько недель он пролежал в таком сложном состоянии в реанимационном отделении, где за него дышал аппарат, а питание поступало исключительно через вену. Лишь когда врачам удалось стабилизировать основные жизненный функции Рафаэля, его перевели в отделение травматологии, где планировались очередные операции. Помимо травм легких и внутренних органов, было множество переломов, которые еще предстояло оперировать при удачном стечении обстоятельств. А пока врачи боролись за жизнь Рафаэля, он лежал как «овощ», будучи даже не в состоянии перевернуться с одного бока на другой.
Из-за множественных травм, Рафаэлю кололи морфин, а так как морфин помимо болеутоляющего действия обладает еще и наркотическим эффектом, Рафаэль был в измененном состоянии сознания и в основном спал. Когда он просыпался, ему казалось, что все вокруг ненастоящее, что на самом деле, в данную минуту он умирает в степи, а его сознание рисует больничную картинку, выдавая желаемое за действительное. Рафаэль продолжал жить мгновениями. С момента травмы его психика стала функционировать иначе, теперь он постоянно чувствовал присутствие смерти, и поэтому ловил каждый миг жизни.
Иногда, когда он открывал глаза, то видел перед собой свою семью. В такие моменты он вспоминал, зачем ему сохранили жизнь и что у него есть договоренность о времени, выделенном ему на прощание с родными, а поэтому надо спешить. Внутри Рафаэля тут же поднималась эмоциональная буря, которая разбивала его душу на мелкие осколки и уносила в черную дыру осознания надвигающейся неизбежности. Он пытался сказать, что любит и просит прощение за то, что умирает, что ему очень жаль расставаться и оставлять их одних, но ничего не получалось, – голоса не было, даже шепота не было, он просто открывал рот как рыба, которую вынули из воды и бросили умирать на сушу. Трубки в горле после трахеотомии блокировали голос Рафаэля, все попытки издать хоть какой-то звук были безуспешны, из глаз текли слезы, а тело предательски продолжало сохранять неподвижность. Сердце рвалось на части, о чем предупреждала поддерживающая жизнедеятельность аппаратура, воющая как сирена. В такие моменты медсестры быстро усыпляли Рафаэля, вводя дозу снотворного, а его родных тут же уводили. В эти короткие мгновения, не в силах ничего сказать и сделать, он лишь взглядом полным слез и печали пытался уловить прощение в глазах тех, кого сильно любил.
С каждым новым днем, постепенно возвращаясь к жизни, он чувствовал, как его продолжает раздавливать. И хотя грузовик был уже давно позади, Рафаэль чувствовал, как его переезжают снова и снова, не составляя места для жизни, разрушая внутренние опоры и провозглашая право смерти. Теперь смерть стала для него ориентиром. Если раньше он жил во имя жизни, то теперь стать жить смерти вопреки.
Рядом на больничных койках постоянно менялись люди, многие из которых быстро умирали. Рафаэль понял, что у этих людей не было причин для жизни. Это сложно понять здоровому человеку, но когда ты сильно болен, то для тебя открывается другой мир. Все становится предельно ясным, вся шелуха исчезает, и ты на каком-то глубинном уровне понимаешь, зачем тебе жить.
У тебя должны быть основательные причины для жизни, и если их нет, то ты сдаешься и умираешь. Рафаэль сделал такой вывод после того, как однажды проснувшись, увидел на соседней койке мужчину своего возраста, которого, видимо, привезли только недавно. Встретившись с ним глазами, Рафаэль почувствовал холод в его сердце и понял, что у этого парня нет причин для жизни. Так и вышло: когда в следующий раз Рафаэль очнулся, то увидел, что парень умер, его отключили от аппаратуры и накрыли простыней.
Рафаэля окружала смерть, она стала для него настолько привычной, что не вызывала никакого отвержения и страха.